– А ну, не трогайте моих хрютиков, они мои друзья! – прокричал кто-то слева от избранников, но оглянувшись они никого не заметили.
– Это кто говорит-то? Покажись! – прикрикнул, насторожившись, Зар.
– Покажись им, вот всегда так, коли размером не вышел, так обижать можно, – недовольно проворчал голос.
– Прости нас, гостей, мы не хотели тебя обижать и уж тем более твоих малышей хрютиков, – поклонившись до земли, молвил Свят.
– Прости! – почти одновременно склонили головы Илия и Зар.
– Вот и ладушки, совсем другое дело, – задорно, хохотнув, молвил хозяин, – Здравствуйте гости дорогие! Я, Меня, это широкое поле – мой дом, я его холю и храню от напастей, от червоточных змеечервей и сутаниц. Гости у меня редки, вот и возмутился.
– А где ты или ты не видим нашему глазу? – спросила Илия.
– Под ногами вашими стою, поэтому, смотрите куда ступаете, вы цветы аликаты-то раздвиньте и приглянитесь.
Раздвинув цветы под ногами, спутники смогли разглядеть Меню. Зар еле сдержал смех, но тут же постыдился и поклонился хранителю поля. Меня, был старичок, поджарый, не больше мизинца ростом, с шустрыми глазками-бусинками и густой млечной бородой, что стелилась под его ногами. Он в ответ поклонился влахам и улыбнулся, его улыбка несла покой и лад, от которого души трёх друзей наполнились теплотой и воспарили в своём внутреннем полёте, стало легко на сердце, и усталость улетучилась в небесную синь.
– Дедушка, а что делали твои животные и кто они? – спросила Илия.
– Красна-дева, всё поведаю тебе, так как чувствую твоё светлое сердечко и пламенную душу – Илия смутилась, склонилась и присела рядом со старичком, тот, проворно, взобрался к ней на протянутую ладонь и поведал влахам свой рассказ.
– Живу я в этих местах уже пятую сотню лет, ещё мальчуганом был подброшен в эти земли, кто я и откуда – так и не знаю, память со мной сыграла злую шутку, надев «колпак забытья». Знаю только, был я беспомощным худым мальчонкой, без обувки и в лохмотьях, умел говорить, но плакал без остановки, боясь чуждого поля, как прокажённого, без матушки и батюшки в опасном краю, – Меня тяжко вздохнул, прослезился от нахлынувших воспоминаний и продолжил, – Моими спасителями стали животворные цветы, они склонились ко мне и напоили свежей прохладной росой, осыпали пыльцой, сочной и медовой патокой своих соцветий, что наполнила меня внутренней силой. Ночью они меня согревали, днём прятали от хищных птиц и грызунов, они стали моими друзьями и частью моей души, я поклялся всю жизнь жить с ними и хранить от гнуса и напастей. С Хрютиками (так я их назвал) я познакомился чуть позже, они, как и я хранили это поле и цветы, взамен купаясь в их росяной стыне и лакомясь медынной пыльцой. С первого нашего знакомства, я обрёл новых друзей, они напоили мою душу теплотой и светом, катая меня, на своих тёплых спинах, по бескрайнему полю моих грёз, а я смеялся и гоготал, прикасаясь к свободе, несущей внутренние волны лада и покоя. Так приятно вспоминать наши беседы под пурпурными сводами облаков, я ведь их понимал, о чём они похрюкивают, чем хотят удивить или о чём предупредить, – Меня прослезился, воспоминания захватили старичка в свои светлые длани, не желая отпускать, и продолжил, – Я, будто был проводником вечного сине-лилового сияния соцветий аликатов, они были моей душой, а я их. Хрютики помогали аликатам, вырывая глубокие норы, они отпугивали грызунов и мелкунов, а также орошали землю, давая дополнительные подпитки корням растений. Вот такая вот история, друзья мои.
– Счастливый ты, Меня, хоть и одинокий, – молвил, дружественно настроенный, Зар.
– Вот уж не соглашусь, я счастлив как никто. Счастье моё лилового цвета и оно бескрайнее, – улыбнулся старик и потрепал свою бороду.
– А я рада, что мы тебя повстречали на пути, ваш Мир так интересен и приятно, хоть частично, быть вашим гостем, – молвила, смущаясь, дева.
– Так бы и расцеловал по-отцовски тебя, Илия, лучезарная красавица! – слёзы опять брызнули из глаз Меня, – что же я как нерадивый, а ну садитесь, небось жутко устали, перекусить хотите, а у деда всегда найдётся, чем попотчевать своих друзей. А ну хрюнтики, летите к запасам, да принесите всего, да побольше.
Поросята взмыли ввысь, крылышки на их спинах так быстро заработали, разгоняя горячий воздух, что спутники еле успели уследить, в каком направлении они отправились.
– Скоро вернутся, ну а вы, други мои сердечные, что делаете на этом поле, куда держите свой путь?
– Путь наш дальний, Мир Тал – не долгое его пристанище, спешим мы к племени волохов, кто-то из них знает наш дальнейший путь, а там и дальше в другие Миры, – молвил Светозорь.
– К волохам? – дед нахмурился, – ох, даже и не знаю, чем помочь, что подсказать, хитрющие они, да опасные. Держитесь всегда вместе, помогайте друг дружке. Их жрец – жаден до корней своих волос и очень хитёр, понаслышан я о нём, будьте с ним осторожны. Многие племена Тала они пленили смекалкой, да хитростью.
– Ну не впервой с такими сталкиваться, – сказал Зар, – Спасибо за предупреждения.
– Спасибо тебе, Меня, – молвила Илия, и они вместе со Святом снова поклонились старичку.
– А вот и хрютики возвращаются, – молвил старик, летающие поросята очень быстро приближались, их крылышки буквально пылали от неудержимой работы.
– Быстро они, скоростные поросята, как бы забавно это ни звучало, – сказал Зар, улыбаясь приближающимся зверюшкам.
– Это да, – улыбнулся Меня в ответ.
Хрютики опустились рядом с избранниками небес, похрюкивая приблизились вплотную. Илия почесала у поросят за ушками, их тела были разгорячены, пылали жаром, как печи, хвостами они держали по небольшой котомке, которые они скинули Мене и подставили ему свои розоватые пяточки. Старик чмокнул хрютиков, те весело замахали крылышками.
– Отдохните сердешные, устали, – молвил дед, – Из-за быстроты работы своих крылышек, хрютики быстро устают, им приходиться часто отдыхать, дабы не перегреть свои тела.
– Бедняжки, – молвил Свят.
– Да, ничего, скоро придут в себя, они редко пролетают большие расстояния, – почёсывая хрютику животик, взгромоздясь сверху, молвил Меня.
Старик попросил Илию помочь с котомками, та, с удовольствием, подсобила дедушке, здесь были и загадочные лилово-пурпурные ягоды и грибы-сырычи, и плоды, и фрукты, и сушёная рыбка-чар, (ничего вкуснее влахи пока не едали), и местный медово-пыльцовый квас. Все ели, блаженствуя, ведь было от чего, так вкусны были явства Мени, так они приглянулись влахам. Одну котомку старик приберёг и велел взять влахам с собой, те сначала отказывались, но дед был неприклонен, дабы не обидеть его, путникам пришлось согласиться с Меней.
– Вот ведь в чём ещё странности этого Мира, здешнее светило даже и средины неба не преодолело, а мы уже в пути немало времени, в наших краях бы вечерело, – говорил Светозорь, взирая в небесную высь.
– Это да, кутает свет в свои вязи и не желает отпускать своих друзей, – улыбаясь влахам, восторгался Меня, разводя руками.
– Спасибо, дед Меня, рады были с тобой познакомиться, но путь наш далёк, к вечеру акриловое поле нужно преодолеть, – молвил Свят.
Все спутники низко поклонились старику и поблагодарили за явства.
– Буду скучать, храните друг дружку юные друзья, – сдерживая слёзы, молвил Меня, – Пусть Боги будут благосклонны к вам. Вот от Меня подарочек, – дед протянул Илии забавную фигурку, – Энты свистулька из дерева Лах, оно усыпить может любого, может и выручит вас не раз, дай то Бог обрести того, чего ищите, друзья мои.
– Прощай, Меня, и ещё раз спасибо!
– Прощайте, кто знает, может ещё и встретимся. Счастливого пути!
Илия плакала, да и у Зара со Святом глаза были на мокром месте, но им нужно было спешить. Избранники небес продолжили свой путь по бескрайнему лиловому полю, на поиски новых приключений и обретения тверди духа. Светило лило ржавую медь, теряясь в шёлковых волосах юной девы земли, рождая всё новых детей, дабы сиять вечно в таинственном Мире Тал.
В поле
Белокрылые крыла ало-бурой птицы рассекали насыщенные светом облака, проникая в густую, млечную сочь, черпая их своей волнительной свободой, внутренне тревожной волей. Небесная проседь, давно уже омывалась пурпурной кровью, то была дань срединного Мира Тал в паутине Верхних и Высших Миров.
– Какой беспечный и воздушный полёт. Эта загадочная птица завораживает в своём парении, приглашая в лазурные небесные просторы, – любуясь полётом, молвил Свят.
– Ей там спокойно и безмятежно потому, что рядом нет того, кто бы мог её потревожить, – ровным голосом, с небольшой ухмылкой, сказал Зар.
– Как ты так можешь говорить, друг? Она же прекрасна, так хочется очутиться с ней рядом, познать эти воздушные потоки, испить их и опьянеть до одури от их бескрайности.
